Обычно, когда хотят разъяснить, как Бунин глубоко и нелицеприятно понимал русскую народную душу, то сразу называют "Деревню". Там полно всех этих свинцовых мерзостей и гадостей, да. Но у нас здесь не хрестоматия для умственно прямолинейных.
Вот есть одно поразительное место в "Суходоле" - совершенно волшебный же текст, былинный, фантастический, Макондо какое-то посреди русской степи. Все розовое, золотое, волшебное, - старая усадьба, безумные любови, грозы, фортепьяны, ухающий и хохочущий по ночам филин --
"А ночи, темные, теплые, с лиловыми тучками, были спокойны, спокойны. Сонно бежал и струился лепет сонных тополей".
И молодой барин, страшно демократичный, как и вся его семья, дружит с Герваськой из дворовых, своим ровесником, пропадает с ним неделями на охоте, и нет конца их проказам да затеям.
И вот такая сцена.
-- Любил его, врага своего, Аркадь Петрович истинно как брата, а он,
чем дальше, тем все злей измывался над ним. Бывалыча, скажут:
"Ну, давай, Гервасий, на балалайках! Выучи ты меня, за ради бога,
"Закатилось солнце красное за лес...".
А Герваська посмотрит на них, пустит
в ноздри дым и этак с усмешечкой: "Поцелуйте перва ручку у меня". Побелеют
весь Аркадь Петрович, вскочут с места, бац его, что есть силы, по щеке, а он
только головой мотнет и еще черней сделается, насупится, как разбойник
какой. "Встать, негодяй!" Встанет, вытянется, как борзой, портки плисовые
висят... молчит. "Проси прощенья". -- "Виноват, сударь". --
Кто тут хуже? Оба хуже. И оба, милые былинные люди, как-то несвободны, оба действуют, как подневольные ролевики. Есть путь самурая, и есть путь лакея, и вот воля тоже вроде бы есть, и только свободы нету.